Shangri-La [Album Version]

Shangri-La, завершающая композиция на альбоме, — одна из величайших работ Джеффа Линна. От синтезированного вступления до мягкого звучания электрического пианино в конце — это прекрасная песня. Её мелодия захватывает дух, а печальный текст — отличный пример поэтической сжатости.

Такие номера, как Mission (A World Record) и Shangri-La, продолжают традицию утончённого оркестрового рока, и доминирующий вокал Линна по-прежнему звучит с той же туманной выразительностью. Как и ожидалось, продюсирование пышное, а мастерство исполнения более чем соответствует его Procol Harum-подобным амбициям.

Shangri-La, ещё одна любовная песня на альбоме, ненавязчиво начинается с отсылки к инструментальному хиту пятидесятых Sleep Walk дуэта Santo and Johnny.

Для меня он достиг наилучшего лирического выражения в прекрасной балладе с альбома A New World Record — Shangri-La — со строкой: «My Shangri-La has gone away, faded like the Beatles on Hey Jude». Этот образ просто фантастичен. Кто посмеет сказать, что эта строчка не вдохновенна?

Shangri-La, завершающий трек альбома — в зависимости от точки зрения — или вершина пластинки, или её самая большая ошибка. Джефф назвал её (наряду с Turn To Stone) своей любимой песней ELO. Она вызывает мгновенные образы довоенных подростковых баллад, выстроенных до Spector-подобных масштабов, почти (но не совсем) рушащихся под тяжестью собственной сентиментальности. Её устойчиво поддерживают чудесные детали, такие как одна из лучших «брошенных» поп-строк Джеффа: «My Shangri-La has gone away / Faded like the Beatles on Hey Jude» — и пробирающая до мурашек концовка в форме диалога, где Джефф заявляет, что вернётся в Shangri-La, а её небесный голос эхом отзывается призрачно, навсегда оставаясь вне его досягаемости, пока песня не растворяется в забвении. Шедевр или мелодрама? Истина где-то посередине, но она тревожно намекает на то, что могло (и действительно произошло, как доказал катастрофический альбом Discovery 1979 года), случиться, если бы Джефф на мгновение потерял бдительность. Это напоминает нам, по какому канату он шёл.

Shangri-La была моей попыткой сделать нечто вроде любовной песни. Ну, знаете, такую, которая не слишком… «поцелуйная», скажем так. Понимаете? Потому что я — я не умею их делать. И, эээ… она мне правда нравится, потому что струнные партии в ней получились очень хорошими. Там куча аккордов с малой септимой и пониженной квинтой, если вам интересно. Я их часто использую. Это один из моих любимых аккордов. И он, ну, как бы прошёл через всю песню. Я помню, когда она вышла… мне действительно понравилось, как она получилась. И помню, как мы… помню, наш ассистент Брайан [Джонс] сказал… Мы включили её на полную громкость одной ночью. Это был один из тех монтажных вечеров — ещё один проигрыш. И он сказал: «Мы можем этим гордиться». А он нечасто комментировал что-либо, так что я был довольно доволен.

Это буквально означало, что расставание с кем-то занимает много времени… (как затухание в Hey Jude).

И скрытые треки так же важны, как и хиты на A New World Record — от оперного рока Rockaria до завораживающих рефренов Shangri-La.

Shangri-La — это One Summer Dream в новой обработке…

ELO, которых считают неким воплощением The Beatles, — эта мечтательная ведущая гитара, покрытая струнными, в начале песни могла бы принадлежать какому-нибудь неизданному треку Джорджа Харрисона † или даже Эрика Клэптона. Более пяти минут длительности делают её самой длинной на A New World Record, с мечтательным текстом о ком-то, кто «казалось, уплыл вместе с дождём, пришедшим откуда-то из блюза»; и чтобы подчеркнуть вдохновение Джеффа, звучит строчка: «[моя] Shangri-La ушла, исчезла, как Битлз в Hey Jude». Всё растворяется в великолепном каскаде струнных и ещё более оперных вокалов. Оригинальная Shangri-La — это вымышленный рай из романа Потерянный горизонт Джеймса Хилтона, изданного в 1933 году. Она также вдохновила и дала название, как считается, одной из классических песен Рэя Дэвиса, неудачному синглу с альбома The Kinks 1969 года Arthur (Or The Decline And Fall Of The British Empire).